Министерство высшего образования, науки и инноваций Республики Узбекистан

Чуст по праву носит звание одного из древнейших городов Наманганкой области; возраст здешних поселений превышает три с половиной тысячи лет. Именно тут, на городище у современного Чуста, в 1950–1960-е годы археологи раскопали остатки целой цивилизации эпохи бронзы — оборонительные сооружения, жилища, хозяйственные ямы, литейные формы для отливки орудий и расписную керамику с характерным чёрным геометрическим узором по красному фону. Находка оказалась такой значимой, что наука назвала всю археологическую культуру земледельческих племён конца бронзового века именем этого города — чустской.

Современный статус города Чуст получил относительно недавно, в 1969 году, став при этом вторым по величине городом всей Наманганской области после её административного центра. Но цифра «1969» — это формальность. По факту перед нами город, где люди не переставали жить, строить и создавать вещи на протяжении тридцати пяти веков, а значит, каждая улица здесь — это не просто маршрут до базара, а слой истории, уложенный на другой такой же слой.

Сердце Чуста — это не главная площадь и не административное здание, а небольшой квартал кузнецов, который испокон веков называют «сузангарон». Именно здесь, в мастерских, где горн, наковальня и точильный камень соседствуют так же естественно, как печь и казан в любом узбекском дворе, рождается легендарный чустский пичок — нож, который считается одним из лучших в Узбекистане и далеко за его пределами.

Процесс рождения клинка выглядит почти ритуалом. Старый автомобильный лист рессоры, изношенный подшипник или клапан — всё это переплавляется в печи с температурой свыше тысячи градусов и постепенно, через десятки операций ковки, закаливания, шлифовки и заточки, превращается в звенящую сталь. Мастер — «сузангар» — работает так, как работал его отец и дед до него: ремесло здесь передаётся по мужской линии, от рук к рукам, без дипломов и сертификатов, но с абсолютной точностью движений, которую не объяснить ничем, кроме практики многих поколений.

На ещё не остывшее от ковки лезвие мастер вбивает собственное клеймо — личную подпись, по которой знатоки на любом базаре Центральной Азии безошибочно определят, чьих рук это изделие.

Со стороны все чустские ножи могут показаться похожими, но у ценителей на этот счёт своё мнение: форма и ширина лезвия здесь — целая система классификации. «Толбарги пичок» несёт неширокое изогнутое лезвие, напоминающее ивовый лист, тогда как «тугри пичок» отличается прямым клинком с ровным обушком. У «хисори пичок», «козоки пичок» и «бодомча пичок» лезвие завершается лёгким изгибом, а «сойлик пичок» и «камалак пичок» украшены продольной канавкой по верхнему краю — считается, что именно она добавляет клинку прочности. Есть и настоящая инженерная редкость — «кушсойлик пичок» с двойной канавкой по краю лезвия.

Отдельная гордость мастера — рукоять. На недорогие модели идут оргстекло, пластмасса или твёрдые породы дерева, но там, где мастеру удаётся раздобыть подходящий материал, фантазии нет предела: в ход идут рог оленя или косули, кость, инкрустация перламутром, серебром или цветными камнями. Место соединения лезвия и рукояти традиционно заливают сплавом на основе олова и свинца — «гюльбанд», который не только скрепляет части ножа намертво, но и не даёт частицам пищи попадать в щель. А по-настоящему нарядный, украшенный чеканкой и гравировкой клинок в Узбекистане так и называют — «гулдор пичок», нарядный нож.

История чустского ножа началась в VIII веке до нашей эры. Уже в те далекие времена ремесленники начали изготавливать в Чусте ножи и тюбетейки. Вплоть до XV века ножи производились исключительно в этом городе, поэтому о них знает весь мир. Чуст – это колыбель такого ремесла, секреты изготовления ножей на протяжении нескольких столетий остаются неизменными и передаются из поколения в поколение.

Обычно мастера уделяют большое внимание оттачиванию лезвия ножа, доведя его до совершенства. Процесс трудоемкий. Прежде чем бесформенный кусок металла превратится в звенящую сталь, мастер должен проделать несколько виртуозных операций. На лезвии ножа всегда ставится фирменная печать, указывающая на город Чуст. Рукоятку ножа мастер изготавливает с особым подходом, тщательно подбирая материал, продумывая дизайнерское решение. Рукоятка ножа может быть изготовлена из настоящего бычьего рога, из слоновой или оленьей кости, может быть украшена серебром или цветными драгоценными камнями, может иметь рисунок, различные фрагменты и орнаменты. Невероятно красивый и нарядный нож в Узбекистане называют «гулдор пичок».

Династии, которые старше самого города Чуст как административной единицы

За каждым чустским клинком стоит не мастерская, а фамилия. Здесь до сих пор работают ученики и последователи прославленных мастеров прошлого — Убайдуллы Сатарова и Миразиза Карабаева, а усто Собир Мамажонов не только сам куёт ножи и сабли, но и обучает подмастерьев чеканке медных и латунных блюд-лаганов, филиграни и зерни для женских украшений — то есть передаёт не одно ремесло, а целый пласт декоративно-прикладной культуры Ферганской долины.

Есть здесь и династии в буквальном смысле седьмого колена: например, мастерская, которой руководит потомственный кузнец, представляющий уже седьмое поколение своей семьи в этом деле, попутно берёт на выучку студентов местных колледжей — чтобы традиция не прервалась и на восьмом. Сегодня Чуст ежегодно выпускает, по разным оценкам, порядка полумиллиона сувенирных ножей, а «настоящие», рабочие пичоки уходят по договорам поставки в Россию, Казахстан, Таджикистан, Афганистан и даже в США — то есть маршрут клинка, рождённого в этом небольшом городе, может закончиться на кухне где угодно в мире.

При этом у Чуста есть своего рода «сосед-соперник» — андижанский город Шахрихан, который со временем перенял звание крупнейшего центра ножевого производства в стране. Но именно Чуст исторически считается той точкой на карте, откуда пошло само ремесло, и именно чустское клеймо остаётся эталоном, по которому знатоки сверяют качество и подлинность любого «пчака»

Если нож — это голос Чуста, обращённый к мужчинам, то чустская тюбетейка — его не менее громкое слово, обращённое ко всем. Местные мастерицы вручную вышивают каждый головной убор традиционными орнаментами «бодом» (миндаль) и «калампир» (перец), дополняя классический рисунок мелкими, почти ювелирными деталями, из-за которых ни одна тюбетейка не повторяет другую в точности.

С давних времен узбеки умели удивлять своей богатой культурой. Это проявлялось во всем: в кулинарных изысках, оформлении жилища, народных традициях и, конечно же, в одежде. Национальные наряды и головные уборы стали неотъемлемой частью повседневной жизни. Что уж говорить об узбекской тюбетейке! Ведь это не просто национальный головной убор, это священный символ, часть узбекской культуры, украшение головы, которое может рассказать о своем владельце.

Слово «тюбетейка» образовалось от тюркского «тюбе», что означает «вершина». Тюбетейки носят практически все, от мала до велика: старики, мужчины, женщины, девочки, мальчики и даже младенцы, а вот пожилые женщины тюбетеек не носят. Каждый регион Узбекистана отличается своей фирменной тюбетейкой.

Самыми популярными тюбетейками являются:

• Золотошвейная бухарская – узоры, вышитые на тесьме золотой и серебряной нитью, указывают на высокий статус обладателя.
• Андижанская (женская) тюбетейка – тюбетейка вышивается на плотном белом основании крестиками. Часто изображаются фрукты и символические знаки.
• Ташкентская (женская) тюбетейка – яркие перья птиц, как защита от сглаза. Изготавливаются из бордового, темно-зеленого или темно-синего цвета материалов, расшитые бисером светлых тонов.
• Шахрисабзская (мужская) тюбетейка – «Ироки» или «Иракская». Яркая тюбетейка с растительными орнаментами, символизируют красоту и щедрость природы.
• Байсунская (мужская) тюбетейка – необычной цветовой комбинации тюбетейка. Каждый цвет имеет свое сакральное значение, к примеру, горчично-желтый – цветок хлопка, белый – сам хлопок.
• Каракалпакская (мужская) – круглой формы тюбетейка, которая в народе называется «плевком царицы».

Эти изделия давно вышли за пределы района: чустские тюбетейки традиционно носят не только в самом Чусте, но и в Андижане, Самарканде, Оше, Джалал-Абаде, Душанбе и Худжанде — города, разделённые государственными границами, здесь объединены общим вкусом к этому головному убору. Раз в неделю в Чусте открывается отдельный тюбетеечный рынок, и для гостя города прогулка по этим рядам — лучший способ понять, что ремесло и мода в этих местах никогда не были разными понятиями.

Чустские тюбетейки имеют свои отличительные признаки, в которых заложено сакральное значение:

• Такие тюбетейки тёмного цвета. Насыщенный тёмный цвет символизирует космос и тьму.
• Орнаменты на тюбетейке вышиваются белыми нитями. Белые нити символизируют круговорот и знак солнца.
• На тюбетейке можно разглядеть орнамент стручкового перца – «калампур». Такой орнамент считается символом жизни, семейного счастья и оберегом от сглаза.

Тюбетейка имеет выраженные четыре стороны. Каждая сторона, как защита от злых духов с каждой стороны света.

• Вокруг тюбетейки можно насчитать 16 арок. Каждая арка символизирует цикличность жизни и смерти. За каждой жизнью следует смерть, а за смертью, следовательно, жизнь. Кроме того, такое расположение сулит богатство и жизнеспособность.
• Внутри арок, через одну, встречаются баранья рога – означают силу и мужество.
• Чустские тюбетейки удобно хранить. если их сложить, то каждая часть имеет свое название – тепа, кизак, жияк.

Рядом с шумом кузниц в Чусте есть совсем другое, тихое пространство — парк, названный в честь Мавлоно Лутфуллоха Чусти, духовного наставника суфийского ордена Накшбандия, жившего здесь в XV–XVI веках. По преданию, именно он открыл в этом месте источник целебной воды, и сегодня практически каждый, кто приходит в парк, обязательно делает глоток из этого источника — то ли из уважения к легенде, то ли просто потому, что вода здесь и правда на удивление вкусная.

В парке расположены мечеть и мавзолей наставника, а также исторический музей, рассказывающий о прошлом города — от чустской культуры бронзового века до новейшей истории. Контраст между раскалённым горном кузнечного квартала и прохладной тенью этого сада — едва ли не лучшая иллюстрация того, каким разным умеет быть один и тот же небольшой город.

Гастрономическая, сторона Чуста раскрывается в чайханах, расположенных под раскидистыми платанами-чинарами, чей возраст исчисляется веками. Именно здесь готовят знаменитый чустский плов — блюдо, ради которого в город специально приезжают гости из Намангана и соседних областей. Сидеть под такой кроной в жаркий полдень, слушая, как где-то неподалёку всё ещё бьёт молоток по металлу, — пожалуй, самый честный способ почувствовать ритм этого города.

Любое знакомство с Чустом логично завершить там, где сходятся все его ремёсла, — на местном базаре. Ряды с ножами всех форм и размеров соседствуют здесь с прилавками тюбетеек, сюзане, чеканной посуды и расшитых золотом чапанов. Торг — не формальность, а часть общения: продавец искренне рад рассказать историю клинка или орнамента, даже если в итоге покупка так и не состоится. Для иностранного туриста купить здесь сувенир — чустский нож, декоративную саблю или тюбетейку — давно стало почти обязательным ритуалом, завершающим визит в город.

Чуст не пытается соревноваться с Самаркандом или Бухарой за звание самого красивого города Узбекистана — у него другая роль. Это город, где можно своими глазами увидеть, как ремесло, не прерывавшееся тысячелетиями, продолжает жить в самых обычных мастерских, а не только в музейных витринах. Здесь история не рассказывается экскурсоводом, а звенит молотком по металлу, шуршит иглой по бархату тюбетейки и шипит маслом в казане под старым чинаром.

Может быть, именно поэтому каждый, кто приезжает в Чуст за одним только ножом, в итоге уезжает с историей, которую потом пересказывает дома намного дольше, чем служит сам клинок.

Хусанов Ч.К. – заведующий кафедры «Туризм» ТГУВ